Поливуха– это такой подводный камень, через который вода переливается, не давая буруна. Опасный камень, подлый. Издали почти незаметный. Несет беду всему плавающему. Нечестно сравнивать Вовку с поливухой.

А боцман:

«Не учи бабушку кашлять!»

Походи Хоботило на настоящего морского боцмана – ну, свисток на груди, клеенчатая зюйдвестка, высокие морские сапоги, выпяченный волевой подбородок, Вовка многое бы ему простил. Но боцман Хоботило больше походил горкомхозовского пермского возчика. У Свиблова хотя бы белый шарфик. А Хоботило носил черный отсыревший бушлат и пахло от него хлебом и суриком. И сапоги кирзовые разношенные. И… меховая шапка с загнутыми вверх ушами!

Боцман в шапке!

С ума сойти!

Мама терпеливо объясняла: он из поморов, наш боцман. Поэтому у него и фамилия поморская. У немцев немецкие фамилии, у нас русские, а у боцмана поморская. У немцев – Франзе, Шаар, Мангольд, Ланге, у нас – Пушкаревы, Свиблов, а вот у боцмана – Хоботило… Так поморы называют кривые мысы, глубоко врезающиеся в море.

Но лучше бы боцман не врезался в Вовкину жизнь.

Лучше бы он не запрещал Вовке спускаться в машинное отделение, где сладко и жарко пахло перегретым маслом. И не запрещал бы проводить время на баке, откуда даже в туман можно было кое-что впереди увидеть. И уж, конечно, не мешал бы подкармливать ездовых собачек, которые жили на корме в специально для них поставленной металлической клетке.

Собачек на остров Крайночной везли Вовкина мама – метеоролог Клавдия Ивановна Пушкарева. Еще с нею на остров плыл радист, но о нем разговор особый. О маме, например, писали в газетах еще до войны – как о знаменитой зимовщице. А вот с радистом, считал Вовка, маме не повезло.